Республиканская организация Башкортостана
Профсоюза работников здравоохранения
Российской Федерации

На службе крови



На службе крови

В хорошую погоду высокий, статный, седовласый старик брал фотоаппарат и шел снимать ставший родным город. Многие места Уфы с трудом узнавал – его одноэтажный дом по Краснознаменной, купленный на заработанные в США деньги, еще стоял, утопающий в зелени яблонь. Но его вот-вот должны были снести, дав семье Якимук свежевыкрашенную хрущевку. На месте новых кварталов он видел старую Уфу: здесь, под горушкой, вырыв землянку, он с племянником таким же «сочувствующим» прятался от патрулей Колчака. А здесь в маленькой лаборатории Бактериологического института он первый в Башкирии создал и привил вакцину от кори и бруцеллеза. В 40-х организовал в республике службу крови и за три года сумел так поставить работу, что военные госпитали, эвакуированные в Уфу, не испытывали проблем с кровью. А еще на его совести организация республиканского онкоцентра, а еще... Да, много чего еще было в его сложной, но удивительно счастливой жизни.
Босоногое детство
Алексей был шестым в семье малоземельного белорусского крестьянина Иосифа Якимук из села Верхолесье Гродненской губернии Российской Империи. Отца Леша почти не помнил - тот умер, когда ему было 2 года, воспитывала сына мать. Свои первые штаны и лапти Лешка получил в пять лет – а до этого, как и все деревенские ребятишки носил длинную полотняную рубаху. И зимой и летом. Вслед за лаптями появились коньки – треугольный брусок дерева с натянутой толстой проволокой крепился на лапоть, другой ногой без конька, отталкиваясь нужно было скользить по льду. Так они с другом и рассекали.
Когда пришло время, Алексей тайком пошел в школу. Вечером получил нагоняй – нужно было нянчиться с маленьким племянником. Но на второй, и на третий день он снова сбежал в школу. Тогда мать отобрала штаны, а без порток не сбежишь, пришлось нянчиться. Через неделю в избу Якимук пришел учитель, порешили – мальчик сидит дома пока лен не будет обработан. Так, через два месяца Алексей Якимук пошел в школу и к декабрю догнал одноклассников. Учился на «хорошо» и «отлично», зимой в свободное время нянчился с племянником, летом работал подпасынком. В 11 лет закончились его школьные годы – четырехлетка была единственной на 8 деревень. В 12 он вместе с мужиками молотил зерно, в 15 – косил сено, пахал землю на волах, выполнял другие крестьянские работы.
К 18 годам пришла пора определяться. После освобождения от крепостного права семье Якимук достался надел земли - пахотная земля была в 13 местах, сенокосная в 5. Каждому совершеннолетнему мужчине полагалось по 7 десятин, за которые нужно было заплатить по 7 рублей за десятину, плюс проценты Госбанку. Еще к 1914 году эти взносы уплачивались и если бы не революция, осталась бы семья Якимук в пожизненном кредитном рабстве. Алексей был младшим в семье и выбор у него был не большой: заработка в деревне нет, в город наниматься в батраки за копейки или попытать счастье в далекой Америке.
Не валяй дурака
К началу XX века в Западных районах Российской Империи было модно ездить на заработки в США. Возвращавшиеся в родное Весрхолесье мужики хвастались большими деньгами и возможностями. Америка манила, но нужно было пройти медкомиссию, быть абсолютно здоровым, иметь рекомендации человека, к которому эмигрант едет и 200 рублей на кармане. Если с первым и вторым у Алексея проблем не было, то деньги на билет и таможню пришлось занимать у братьев. Те взяли кредит в банке под 10% годовых, адресом снабдил селянин и 10 октября 1910 года Алексей Якимук сел на пароход в Нью-Йорк.
Через два дня по прибытии с помощью Израиля Каплана, к которому приехал Алексей, он уже работал в русском ресторане. Зарплата – 12 долларов в месяц, бесплатное питание и жилье здесь же. Деньги не большие, но для старта.. Алексей постоянно искал работу – случайные сезонные заработки – рыл каналы на торфяных болотах, собирал урожай на полях, строил в Нью-Йорке небоскреб. Постепенно сформировалась бригада рабочих-односельчан. А тут и подряд выгодный подвернулся - сделать дамбу и обезопасить землю от морских приливов. У американце ведь так – каждый цент должен быть в деле и каждый метр земли приносить доход. Зарплата 1 доллар 75 центов в день на человека. Проработав в соленой воде под постоянным дождем две недели, бригада Якимук взбунтовалась. В понедельник землекопы вышли на работу, но работать не стали. Требования: увеличить зарплату до 2 долларов в день, сделать ставку постоянной, построить теплый барак. Директор компании отказался, дескать, он платит по существующим в США ставкам, а остальное – дурь. «Мне только свиснуть – придут другие». Алексей на дороге, ведущей к будущей дамбе, выставил патруль, объясняя приходящим, что здесь забастовка. Так, что как не свистел босс, желающих не нашлось. Через неделю директор сдался – и барак, и твердая зарплата и даже спецодежда - все за счет работодателя.
Дамба строилась, нужны были рабочие. Якимук не стал обращаться в службу занятости, а за три дня в русском ресторанчике набрал эмигрантов-белорусов. Теперь его бригада - 36 человек, работали слаженно, быстро. Боссу понравился смышленый эмигрант, ему предложили прибавку. В общем, жизнь налаживалась – к концу года Алексей отдал долги братьям.
В общей сложность Алексей прожил в США 3 года, сменил 12 работ в 4 штатах. В конце третьего года сильно заболел и почувствовал себя чужим. Конечно, можно было продолжать жить, работать, копить деньги – все лучше, чем на родине, но тоска брала свое. В конце 1913 года Алексей Якимук вернулся домой. Надвигалась Первая Мировая война.
Это не моя война.
Будучи в эмиграции Алексей оказался в числе уклонистов от воинской службы (просрочил год) и по прибытии в Верхолесье был тут же арестован. И пошел бы Лешка Американец, как его в шутку прозвали в селе, по этапу. Свезло – в январе 1914 года Николай II по случаю выздоровления наследника издал манифест о помиловании за небольшие преступления. Новобранца Алексея направляют в 42 артиллерийскую бригаду в Бердичев. Призывался в армию, а попал на войну. Служить Алексей был готов, но воевать и убивать. И тут снова свезло – командование направляет его в фельдшерскую школу. Не доучившись, Алексей возвращается в свою батарею. Началась спешная подготовка к выступлению на австрийскую границу. Фельдфебель приказал получить новое обмундирование и оружие – наган и кинжал. «Но мое оружие – фельдшерская сумка, я должен спасать, а не убивать - ответил Якимук. «Ты отказываешься носить оружие Его Высочества? За это военно-полевой суд и арестантские роты. Кругом! Шагом марш за получением оружия», - скомандовал фельдфебель.
«Я в фельдшерскую школу попросился, чтобы не убивать. Года не прошло как там, в США, мне приходилось работать вместе с такими же эмигрантами из Австро-Венгрии – чехами, словаками, поляками. Нам нечего было делить, это были такие же бедняки, как и я. А теперь я должен убивать их, а они меня. За что? Чтобы один царь победил другого?» - Примерно так рассуждал Алексей и с этой мыслью прошел всю войну.
Сначала наступали, почти без боев, потом отступали, не было снарядов, бинтов, еды. На войне текли дни и ночи, похожие и не похожие друг на друга, но всегда суровые и опасные для жизни. Почти всегда под открытым небом – в летнюю жару, зимнюю стужу, редко когда раздеваясь, но нередко совсем не евши. Дважды Якимук чуть не попал в плен, дважды был ранен. Награжден Георгиевскими медалями 3-й и 4-й степени и наручными часами.
Для продолжения обучения Алексея командировали в Смоленский военный госпиталь. После окопов – это была настоящая «мирная» жизнь. Через полгода он «на отлично» сдал экзамены и получил свидетельство фельдшера. Затем направлен в 59 сибирский стрелковый полк. Там его встретила Февральская революция. Был выбран в военно-революционный комитет бригады. Шло братание русских солдат с немцами, казалось, весь мир летел в тартар. Мирные переговоры Троцкого в Бресте ни к чему не привели. Немцы начали наступление по всем фронтам, а русские солдаты в полном беспорядке ушли с позиций. Все эти события совпали с долгосрочным отпуском фельдшера сибирского полка. Гродно оккупирован, возвращаться Алексею было не куда. Поехал к братьям в Уфу. Так закончилась его Первая Мировая война, не понятая и не принятая им.
Тиф, на нелегальном положении, Первый медицинский
В июне 1918 года Якимук был зачислен в дезинфекционный отряд уфимского санитарного эпидемиологического отдела. Следующие 4 года жизни в Уфе походили на приключенческий роман. Здесь было все: и борьба с тифом в санотряде, работа в военном госпитале при армии Колчака. В это время он помогал своим друзьям, коммунистам, не успевшим эвакуироваться. Прятал их по квартирам, делал новые документы, а потом сам прятался от белогвардейцев, отказавшись сопровождать эшелон армии Колчака. – Вырыл вместе с племянником – милиционером и членом ВКПб землянку и 7 дней отсиживался в ней до прихода красных. Затем снова была работа в санотряде. Свирепствовали эпидемии дизентерии, брюшного и сыпного тифа. Однажды Алексею пришлось госпитализировать семью из 5 человек – все без сознания с тяжелой формой тифа. Сам заразился и чуть не умер.
С 1920 по 1923 год мобилизован в Уфимский территориальный полк Красной Армии. После демобилизации поступил в фельдшерско-акушерскую школу, где в 1925 году получает полное среднее образование. Там он знакомится со своей будущей женой.
Помимо работы и учебы Якимук в эти годы организовывал и руководил обществом Осоавиахим, в 1927 году был избран депутатом Уфимского горсовета. Но все чем жил, к чему стремился - все было подчинено одной цели – стать врачом, продолжать учебу. В том же 1927 году по направлению Обкома Минсантруда поступает в 1-й Московский медицинский институт.
И здесь свезло – это был первый ускоренный выпуск врачей. А его учителя – профессор Бурденко, Мартынов, Абрикосов, - многие из тех, кто через несколько лет проходил по делу врачей. С 3 курса Якимук посещает студенческий хирургический кружок под руководством профессора Бурденко и готовится стать хирургом. После успешно сданных экзаменов ему предлагают остаться в аспирантуре в Москве, работать в Подмосковье - отпускать ценного специалиста не хотят. Алексей обратился в Министерство РСФСР с ходатайством о командировании его в Уфу. Дома ждала жена и две дочки.
Всегда первый
На войне в окопах, на практике в институте Склифосовского Якимук готовил себя к профессии хирурга. Но в Уфе ему предложили совсем не то, о чем он мечтал - борьбу с эпидемиями, создание вакцин в Бактериологическом институте. Шел 1931 год. Наркомздрав поручил организовать производство противокоревой сыворотки. Никто из врачей института не согласился. Дело новое и сложное – сыворотку нужно было готовить из человеческой крови, а с ней-то как раз и были большие проблемы. Тогда на донорство люди смотрели со страхом и предубеждением. Больше года Алексей Иосифович в одиночку работал над изготовлением противокоревой сыворотки. Затем появились помощники - так началось производство вакцины против кори в Башкирии.
1932 год – новая задача – привить от брюшного тифа строителей моторного завода. Чистое поле, сплошная стройка, бараки, где живут около 600 рабочих и полная антисанитария. Две бригады приехали, походили, посмотрели и отказались. Якимук согласился. Взял с собой двух лаборанток, шприцы, платиновые иглы, которые можно обжигать на спиртовке. У начальника стройки попросил лошадь с санями, печку и стол. «Со всем этим имуществом я ездил туда, где работали рабочие, ставил печку в любом помещении, где были стены. Привить одного человека 1-2 минуты, затем он возвращался к своей работе. Так, за три месяца мною были привиты все рабочие стройки», - вспоминал в своих мемуарах Алексей Иосифович.
В свободное от работы время он продолжает начатое еще в клинике Бурденко изучение реакций с сыворотками крови. Это увлечение вылилось большой труд - обследование на групповую принадлежность крови войск НКВД и уфимского гарнизона. В то время в Уфе только 2 врача умели определять группу крови и оба отказались от этой работы.
Пять лет жизни Алесей Иосифович потратил на изучение и борьбу с бруцеллезом, дважды переболел этим опасным инфекционным заболеванием, получил повышенную ставку - 700 рублей и увольнение из института. Начинать, как всегда пришлось с нуля. Из двух сломанных микроскопов сделал один, с помощью слесаря водяной термостат переоборудовали в автообогрев – лучший в институте на тот момент. Исследования в двух скотоводческих совхозах из разных районов показали, что положительно реагируют на бруцеллез около 60 % доярок, были и тяжело заболевшие. После этих находок сомнений, что опасным заболеванием в республике болеет не только скот, но и люди не осталось.
1934 год. Впервые в Башкирии, а может и в СССР была проведена противобруцеллезная вакцинация людей. За три следующих года Алексей Иосифович вместе с лаборантами объездил практически все районы республики, ведя вакцинацию в совхозах. Ради интереса разработал способ производства брынзы из пастеризованного молока. Дело в том, что в 30-х годах брынзу готовили из «живого» овечьего молока, содержащего бруцеллы, вирус распространялся среди потребителей. При нагреве молока до 78градусов бактерии погибали, а чтобы приготовить брынзу из пастеризованного молока, нужно было увеличить дозу закваски и время для образования калье. Рекомендации по производству безопасной брынзы были разосланы во все совхозы республики, и лишь спустя два года этот метод стал применяться по всей стране. К 1937 году лаборатория, теперь уже станция окрепла и развилась. Но в результате перестановок и гонений на врачей, смены руководства хорошо налаженная работа лаборатории была приостановлена, оборудование расхищено. Андрея Иосифовича фактически выживают из института, он переходит в станцию переливания крови. В разных должностях Якимук проработал здесь с 1937 по 1950 год. Фактически он стоял у истоков создания службы крови в Башкирии.
На службе крови
Первая в Башкирии станция переливания крови громко сказано – бывший аптекарский склад при Советской больнице, надо было еще перестроить и оборудовать. Тогда штат службы состоял из 5 человек: заведующего, профессора Имам-Гали Кадырова, Д.А. Никольского, хирурга для взятия и переливания крови, лаборантки, санитарки и Алексея Якимук, в обязанности которого входило приготовление сывороток для определения группы крови, бактериологический контроль материалов, обучение медперсонала.
- После надстройки второго этажа, в новом помещении можно было развертывать службу крови, но произошло неожиданное – Наркомздрав увольняет Кадырова и назначает заведующим меня, - пишет в своих воспоминаниях А.И.Якимук. - Я против, но приказ, есть приказ, и нужно продолжать работать. Закончить отделку помещения, приобрести медоборудование - в то время станция располагала 2 вещевыми шкафами, 2 столами, 2 микроскопами и маленьким комнатным ледничком, где не всегда стояла склянка консервированной крови. А нужно было еще довести штат с 4 до 12 постоянных работников и 4 врачей по совместительству. Ну и главная задача – вербовка доноров. В 1938 году станция располагала 10 донорами – врач Никольский, который сам у себя брал кровь до 4 раз в месяц, санитарка, остальные 8 человек, эвакуированные из Ленинграда. Местные жители в доноры не стремились - одни считали это большим грехом, другие – опасным для здоровья. Нужно было идти в народ. И я пошел на заводы, в учебные заведения, делал доклады, лекции, после записывал добровольцев. У них тут же брали кровь, определяли гемоглобин, эритроциты. Вербовка доноров велась с середины 1938 до конца 1940 года.
Пришлось решать проблему нехватки финансов. Бюджет станции на 1938 год составлял 55 000 рублей. К сентябрю деньги кончились. Якимук стал требовать дотаций, засыпая Наркомздрав письмами и расчетами. К концу года бюджет вырос до 85 000 рублей. Организация службы крови в Башкирии была продолжена.
К концу 1941 года в Уфе работало 20 военных госпиталей на 10 тысяч коек. Потребовалась кровь, много крови. И не было ни одного случая неудачного переливания крови у врачей, прошедших подготовку на станции. С 1939 по 1941 год было обучено около 500 врачей и 125 человек среднего медперсонала. Уже в 1941 году на вербовке доноров работало 4 врача и 2 лаборантки, а с началом Великой Отечественной войны в Уфе не было недостатка доноров-добровольцев и крови для переливания.
Чем сердце успокоилось
В 1950 году все тот же профессор Кадыров предлагает новое дело- возглавить лабораторию исследования и диагностики злокачественных образований в создаваемом Республиканском онкологическом диспансере. Теперь уже и бюджеты есть и поддержка медицинской науки. Чтобы более полно обследовать онкобольных, лабораторию объединяют с кафедрой факультетской хирургии профессора Кадырова. Параллельно обучают врачей и средний медперсонал онкодиспансиров по всей Башкирии.
В 1953 году Алексей Иосифович получает заслуженную награду – орден Ленина. Это уже к имеющимся медали «За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-45 гг.» и званию «Заслуженный врач РСФСР» присвоенному в 1946 году за выдающиеся заслуги в области здравоохранения. В 1955 году он экспериментирует радиоактивным йодом, незнакомым тогда еще в Башкирии. Под наблюдением Якимука в стационаре лечились 50 человек, больных зобом. Выяснив, какие приборы и способы контроля необходимы для лечения этих больных, Алексей Иосифович попросил освободить его от этой нагрузки. Годы берут свое – Якимук передает дело молодым.
Жизнь пройдена, Алексею Иосифовичу уже 70, подрастают две внучки – дедова радость. Он часто задает себе вопрос, если бы не революция?? Он бы уехал обратно в Америку. Но Советская власть дала ему больше – возможность учиться и применять свои знания. Конечно, на его пути были и дураки и хапуги, с которыми он боролся, как мог, но были и удивительные люди – учителя и таких было намного больше. Бедный мальчишка из освобожденных крепостных о такой судьбе и помыслить не мог.
Ольга Сошникова.
Материал подготовлен на основе мемуаров А.И.Якимук.

02.09.2019

Возврат к списку